Самое интересное в мире музеев с 1931 года.

Транзитная зона

О проектах Пермского музея современного искусства рассказывает Наиля Аллахвердиева, арт‑директор музея. Беседовал Алексей Пищулин, главный редактор "Мира Музея"

Hаиля, откуда вы родом, из Перми?

Наиля Аллахвердиева: Я из Екатеринбурга. Окончила Уральский государственный университет, факультет истории искусства. Потом окончила «Шанинку», факультет менеджмента в сфере культуры. У меня две компетенции. Я искусствовед и... 

Маркетолог?

Наиля Аллахвердиева: Менеджер культуры. Не маркетолог. Маркетолог  — это чуть уже. Менеджмент культуры работает в диапазоне от менеджмента проектов до культурно­политической деятельности. Это более широкая рамка, позволяющая шире видеть возможности культуры как инструмента и ресурса развития территории.

Вся история с созданием музея современного искусства в Перми разворачивалась на ваших глазах?

Наиля Аллахвердиева: Да. Музей появился в 2008  году на Речном вокзале. Всё началось с пари, на котором настаивал губернатор края Олег Чиркунов, главный заказчик всех инноваций того периода: «Если первая выставка музея покажется городу важной, интересной, если будет успех, то будет принято решение о формировании уже официальной краевой институции  — «Музея современного искусства»». Так и случилось.

А как назвалась та, первая, выставка?

Наиля Аллахвердиева: Выставка «Русское бедное», объединившая большое количество работ из нехудожественных, «бедных», материалов. Она сразу «пробила сердца» огромному количеству пермяков и гостей города. 2008  год, сентябрь. В то же время состоялся первый пермский экономический форум, где появилась секция по культуре, он проходил в «Демидково». У меня был доклад на этой секции про паблик­арт как инструмент культурной политики. Я была пионером отечественного «паблик­арта», развивая это направление в Екатеринбурге, потому что искренне верила и верю, что это один из самых эффективных инструментов популяризации современного искусства. Особенно когда у тебя ограниченные ресурсы, а цель — охватить как можно большую аудиторию. Всегда интереснее реализовать проект в городе и установить прямой контакт с огромным количеством людей, чем делать выставки для специализированной аудитории. В общем, я решила посмотреть монтаж выставки на Речном по окончании форума. От «Демидково» примерно час езды до Перми, я тогда увидела город впервые. Пермь уже гремела на всю страну, была местом силы, куда хотели попасть вообще все  — кураторы, художники, продюсеры. Когда через год мне предложили возглавить работу по созданию программы «Музей в городе», я с радостью согласилась, это была работа мечты. Так я стала руководителем первой в стране комплексной «паблик­арт программы» на базе музея современного искусства PЕRММ. Почти все знаменитые арт­объекты в городе  — это моя работа.

То есть опорой для вторжения современного искусства в Перми был Речной вокзал?

Наиля Аллахвердиева: Да, потому что там обосновался Музей современного искусства. Здание было местами руинировано, и музей занял только центральное и правое крыло первого и второго этажей. Бывшие холлы вокзала превратились в экспозиционные залы музея, где проходили выставки. Эта было очень харизматичное пространство, с большими залами и высокими потолками, где создавались резонансные выставочные проекты. Темп и масштаб выставок внутри музея, с одной стороны, требовал динамики роста аудитории, с другой  — формировал конфликты, потому что это было новое искусство для города, который не совсем был к нему готов. Паблик­арт­программа должна была стать инструментом популяризации музея в городе, чтобы возникал интерес к современному искусству и чтобы люди приходили в музей более осознанно. Это был большой эксперимент, у которого есть сильные и слабые стороны — тем не менее это было важно для формирования нового городского и музейного опыта, который потом активно тиражировался в разных проектах по стране. В тот период мой любимый девиз звучал так: «Художники, вон из музея!»

А когда вы перебрались сюда, в здание, где мы сейчас находимся?

Наиля Аллахвердиева: Мы сейчас находимся во временном помещении на бульваре Гагарина, мы его арендуем. Это не центр города. Это известный Мотовилихинский район, где начиналась индустриальная история Перми. Наше здание — бывший торговый центр, построенный в  2000­х. Оно и выглядит как торговый центр. Здесь был магазин бытовой техники, в залах стояли холодильники, стиральные машины, телевизоры. Оно необычной треугольной формы. Мы не можем его радикально менять, поскольку мы его арендуем, но внутри мы создали качественный экспозиционный контур, сняли потолки, полностью закрыли окна. Здание довольно компактное по сравнению с Речным вокзалом, тем не менее это хорошее функциональное пространство. Когда мы сюда переехали в 2014 году — Речной вокзал был признан аварийным, — я надеялась, что мы здесь ненадолго и через два года вернёмся в родные пенаты. Я даже продумывала варианты первой выставки, хотела, чтобы она была посвящена теме большой воды, волне, потоку. Последняя выставка, которую мы делали на Речном, перед выселением, называлась «Транзитная зона». Это был оммаж путешествию в неизвестность: на открытии звучал гудок парохода, превращая весь музей в огромный корабль, который отправляется в большое плавание... Но вот уже восемь лет мы живём здесь, никуда не едем, и, конечно, выставки музея, их концептуальное и экспозиционное качество, — важнейший капитал нашей репутации. Всё, что мы можем сегодня, — это создавать образ музея внутри, а не снаружи, шесть раз в год меняя выставочные проекты, превращая их в высококачественные художественные события, которые проявляют нашу идентичность. Музей держится на определённых ценностях, которые выражены в практике отношений с территорией, городскими сообществами, художниками и зрителями. Миссия музея  — делать видимой локальную историю и жизнь людей, живущих здесь. Например, в 2019  году у нас открылась выставка «Земля  — музъем»  — амбициозный проект презентации удмуртских художников. Мне очень хотелось, показать их так, как их не показывают в их регионе. Кураторы проекта, группа «Город Устинов», нашли уникальное слово на удмуртском языке  — «музъем», которое очень похоже на слово «музей», но в переводе с удмуртского значит «земля». Проект был про отношения музея и территории, которая начинается сразу за порогом музея, а продолжаться может бесконечно, пересекая границы соседних регионов. И это тоже будет «земля музъем»... Проект стал межрегиональным событием, инициированным музеем. Этикетки сделали на двух языках  — русском и удмуртском, мы выучили много новых слов. Это была одна из лучших выставок удмуртского искусства, она заслуженно стала лауреатом «Инновации» в 2020 году... Очень часто музей делает большие персональные выставки художников, чьи работы находятся в коллекции музея, — для того чтобы показывать и понимать, как развивается художник, что нового появляется в его творчестве. Я горжусь тем, что первая музейная «персоналка» Петра Белого, звезды современного русского искусства, произошла здесь. Или первая выставка Владимира Козина. Вроде бы Петербург — город с достаточным количеством музеев и выставочных центров, но именно PERMM оказывается самым заинтересованным участником профессиональной карьеры питерских художников. Обычно все открытия у нас начинаются со слов, что в Перми есть музей современного искусства, а в Петербурге его нет. Недавно у нас проходила выставка пермского художника Пети Стабровского «Невидимый свет». Я считаю, что музей очень повлиял на профессиональную карьеру Пети, был провокатором самых разных творческих задач в последние восемь лет. Петя прекрасно справился, выставка «Невидимый свет» стала городским событием, на неё пришло больше семи тысяч человек...

Семь тысяч, сюда?

Наиля Аллахвердиева: Да. Зрители определённо испытывали эйфорию от выставки, это было понятно по отзывам в Instagram, там был шквал фотографий. Выставка состояла из трёх частей: «Появление света», «Отражение света» и «Лаборатория света», где можно было наблюдать, создавать и исследовать свет. Большая часть выставки была интерактивной, и во многом её создавали люди. Посетитель оказывался в постоянно меняющейся среде. Световая феерия зала «Отражения света» зависела от персональной хореографии фонарика в руках зрителя, от количества «танцующих» в зале, от наслоения отражений, отзеркаливания и умножения световых паттернов в зале. Это было невероятно красиво! В целом за последние восемь лет мы сильно изменили стратегию музея в сторону развития пермского современного искусства. Качество пермских проектов стало конкурентоспсобным, это отмечают эксперты, и значит, что всё, что нужно, — это системно поддерживать это направление. Конечно, существует проблема школы  — воспроизводства новых художников, — но надеюсь, что ситуация будет меняться: пока же всё держится на частных образовательных инициативах, художественное училище, к сожалению, занимает очень консервативную позицию, специализированных вузов или факультетов в городе нет.

Если посмотреть на историю вашего музея: первая глава — это мегазамах на очень большой, глобального значения проект.

Наиля Аллахвердиева: Да.

...Потом, по не зависящим от вас причинам — провал, остановка.

Наиля Аллахвердиева: Да.

Потом сегодняшнее, «временное»  — оказалось, что на долгие восемь лет, — существование  — компромиссное, в арендованном, неприспособленном помещении.

Наиля Аллахвердиева: Да. И у этой истории много недостатков, потому что ты живёшь надеждой на будущее, которое никак не наступит. Как руководитель, я не могу вечно удерживать команду обещаниями, потому что все эти годы мы очень много работали на этот результат. Мы все немного перегорели, а светлый образ большого музея так и остался за горизонтом. Поэтому сейчас происходит ротация и перезагрузка команды, это довольно болезненный процесс, потому что восемь лет пролетели незаметно — и это были очень крутые восемь лет.

Какой будет следующая глава вашей истории, как вам кажется?

Наиля Аллахвердиева: Сложно сказать, мы живём в постоянно меняющемся мире. Конечно, надеюсь на лучшее. В конце прошлого года назад я сформулировала цель: стать лучшим музеем современного искусства в России. Мне показалось, что будущее нельзя больше откладывать, надо в данных обстоятельствах его создать. Опыт показывает, что невозможные задачи чаще имеют больше шансов на успех. PERMM  — очень активный музей, мы постоянно изобретаем что­то новое, чтобы не только удерживать связь с аудиторией и конкурировать с другими институциями в городе, но и сохранять профессиональные амбиции, определяющие высокое качество наших проектов. Потому что только оно и держит нас на плаву. А ещё мой перфекционизм. Так победим... Пермь – Москва.



Отправить сообщение в редакцию