Самое интересное в мире музеев с 1931 года.

Памяти Вяземского десанта

Памяти Вяземского десанта

К 80-летию высадки

Осенью 1941 года события на театре военных действий развивались по катастрофическому сценарию. Войска вермахта продолжали своё стремительное наступление, используя высокую мобильность механизированных частей и абсолютное превосходство в воздухе. Красная Армия, изнемогая в оборонительных боях, вынуждена была отступать, оставляя город за городом. Ставка верховного главнокомандующего безуспешно пыталась создавать укреплённые рубежи: клинья немецких танков прошивали их один за другим, окружая советские армии или заставляя их отступать под угрозой окружения.
В октябре ситуация вообще вышла из‑под контроля. Западный и Калининский фронт фактически перестали существовать; в окружении и в плену ока­зались миллионы красно­армейцев; связи между ча­стями были потеряны. Без единого командования, боеприпасов и пополнений полки теряли способность к сопротивлению. Люди бы­ли измотаны; чувствова­лись растерянность и упа­док духа.

8 октября Сталин от­правляет своим частям ра­диограмму, в которой есть такие слова: «Москву защи­щать некем и нечем... повто­ряю: некем и нечем!» В эти же дни на западном направ­лении, под городом Юхно­вым, произошло маленькое чудо. Никому не известный капитан Иван Старчак во главе собранной им группы в 430 человек без приказа, на свой страх и риск, организовал по­разительное сопротивление наступа­ющим немецким войскам — сперва на мосту через реку Угра, а затем, органи­зованно отступив, на берегах малень­кой речки Изверь. По сути, это было похоже на легендарных 300 спартан­цев: горстка людей преградила дорогу к столице набравшему скорость бро­нированному потоку, который, каза­лось, уже ничто не в силах остановить.

Потери «старчаковцев» были ог­ромны: из 430 бойцов уцелели всего 29 (правда, позже к ним присоединились ещё 30 человек, которые считались погибшими). В тех же сражениях ока­зались перемолоты подольские кур­санты — героические мальчики, юные командиры, цвет и надежда Красной Армии. Но потери были не напрасны: враг потерял пять дней на то, чтобы пройти по калужской земле 25 кило­метров, — и это на этапе, когда задер­жать продвижение немцев на час счи­талось подвигом.

10 октября командующий Запад­ным фронтом Иван Конев был от­странён от должности и чудом не рас­стрелян (как незадолго перед тем был расстрелян генерал Павлов). Резерв­ный фронт Семёна Будённого, разо­рванный неприятелем в клочья, во­обще был упразднён. Командование всеми уцелевшими силами на запад­ном направлении было возложено на Георгия Жукова. Именно он, действуя в присущей ему жёсткой, даже жесто­кой манере, сумел сперва остановить неприятеля на ближних подступах к столице, а затем (в ходе декабрьских боёв) и отбросить немцев от Москвы на 100 и более километров.

Момент казался удачным для того, чтобы перейти наконец в контрнаступление. Жуков задумывает масштабную Ржевско‑Вяземскую наступательную операцию, в ходе которой особая роль отводится стратегическому десанту.

Десантные войска были созданы буквально накануне войны, их форми­рование к июню даже не было закон­чено. Наиболее боеспособным казал­ся Четвёртый воздушно‑десантный корпус (4 ВДК), тоже, впрочем, не­доукомплектованный личным соста­вом, недостаточно оснащённый тех­ническими средствами (например, парашютами), не обеспеченный сред­ствами доставки (самолётами). По­следнее было особенно существенно: недостаток лётного состава и неопыт­ность лётчиков обусловят множество фатальных проблем в ходе десантиро­вания 4 ВДК. Контингент корпуса со­ставляли ребята 1922 года рождения. А если принять во внимание, что мно­гие в военкоматах прибавляли себе год‑другой, становится понятно, что речь идёт о 17‑летних мальчишках, вчерашних школьниках.

План Жукова заключался в том, чтобы начать наступление с фронта силами 50‑й армии, а в немецком тылу одновременно развернуть действия многотысячного десанта, не позволя­ющего неприятелю ни маневрировать, ни организованно отступать, ни нор­мально снабжать войска продоволь­ствием и боеприпасами. Это могло, по замыслу Жукова, привести к раз­грому группы армий «Центр» — са­мых боеспособных частей неприяте­ля. Момент для проведения операции казался удачным: немцы были демо­рализованы декабрьским поражени­ем под Москвой, они потеряли страте­гическую инициативу. План «Тайфун» по захвату русской столицы очевидно провалился, Германия втягивалась в затяжную войну на чужой территории, которая не сулила ей ниче­го хорошего.

К несчастью, измота­ны были не только немец­кие, но и советские вой­ска. Жуков переоценивал их готовность вести насту­пательные действия. Десан­тирование 4 ВДК в тыл про­тивника началось, но очень скоро выяснилось, что на­ступающие с фронта вой­ска не способны выйти на обозначенные планом опе­рации рубежи.

Заброска десанта нача­лась 27 января 1942 года и продолжалась с перерыва­ми до 28 февраля; она была омрачена множеством роко­вых событий. Так, командир корпуса генерал Алексей Ле­вашёв погиб от случайной пули в самолёте, когда он направлялся в район проведения опе­рации. Командование корпусом при­нял полковник Александр Казанкин. Сама выброска личного состава про­изводилась крайне неудачно: лётчи­ки, не имевшие достаточного опыта ночных полётов, столкнувшись с оже­сточённой и умелой противовоздушной обороной противника, сбрасыва­ли парашютистов не с 600 метров, а с высоты в километр и более; десантни­ки оказались разбросаны на расстоя­нии до 25 километров от точки сбора; многочисленные тюки с боеприпаса­ми и продовольствием, а главное — с лыжами, так и не были найдены. Без лыж бойцы в условиях снежной зимы теряли мобильность — зато потом жи­ тели местных деревень мас­терили из ненайденных во­время лыж заборы...

При подготовке и про­ведении десантирования скрытность не была соблю­дена: немцы были в кур­се всего происходившего; аэродромы вылета подвер­гались жестоким бомбар­дировкам, а на местах вы­садки десантников ждали пулемёты. Местные жите­ли вспоминали: «Немцы у нас на селе по углам четыре зенитки поставили. Никому спуститься живыми не дали. Всех в воздухе постреляли».

Несмотря на множество трагических обстоятельств, ошибок и упущений, десант свою задачу выполнил и в ходе кровопролитных сты­чек с немцами вышел‑таки на обозначенные планом операции рубежи. Но между десантниками и 50‑й армией, пытавшейся наступать с фронта, осталось 10 километров, заня­тых неприятелем. Эти 10 километров предопределили судьбу тысяч ребят, заброшенных в заснеженные смолен­ские леса.

Кажется, никто не способен выжи­вать и действовать в таких условиях, в которых оказался Четвёртый десант­ный корпус. Поскольку операция, по замыслу командования, должна бы­ла продлиться не более трёх дней, де­сантники имели с собой всего лишь по три суточных дачи провианта и по полтора боекомплекта. И в таких вот условиях они показали, на что спосо­бен русский солдат: в непрерывных боях, в снегу, под шквальным огнём неприятеля за следующие пять меся­цев бойцы 4 ВДК прошли по немец­ким тылам более 600 километров, ос­вободили 200 деревень, уничтожили до 15 тысяч немецких солдат и офи­церов, множество техники, складов и вооружения. Своими действиями они связали до четырёх немецких диви­зий, не позволяли неприятелю свобод­но маневрировать, уверенно чувство­вать себя на захваченной территории. Внутри подконтрольных им границ они восстановили советскую власть и обеспечивали существование уни­кального анклава, который сами на­зывали «Десантной республикой».

К апрелю в Угранщине наступила распутица, оттепель — и положение десантников стало отчаянным. Накапливалась усталость, росло число ране­ных, небоеспособных. Все жизненные ресурсы заканчивались, а немцы по­стоянно усиливали давление, бросая на зачистку территории свежие силы. Участник операции Виктор Кудалёв в своём последнем письме писал род­ным: «С неба идёт свинцовый дождь... Если услышите, что началось наступление на Смоленск, знайте: меня нет в живых».

Командованием Западного фронта совместно с командирами 4 ВДК и кав­корпуса было принято решение о вы­ходе из немецкого тыла на соединение с регулярными частями Красной Ар­мии. Собственно выходу предшество­вал дерзкий рейд десантников и кава­лерийского корпуса генерала Белова по немецким тылам. Этот рейд сопро­вождался тяжёлыми кровопролитны­ми боями и значительными потеря­ми личного состава. Окончательно в расположение советских войск семь сотен выживших бойцов вышли лишь 24 июня — через пять месяцев после начала операции, которая изначально должна была уложиться в два‑три дня. Многие выходили из прорыва по лет­ней грязи и лужам в валенках и зим­них шинелях — так, как были заброше­ны в тыл неприятеля в феврале.

Десант с честью выполнил постав­ленную перед ним задачу: диверсия­ми и дерзкими рейдами он нарушил немецкую военную инфраструктуру, не позволил фашистам, имевшим в своём тылу ожесточённого противни­ка, развивать наступление на восток. Наши потери, крайне болезненные, оказались, тем не менее, в полтора ра­за меньше потерь неприятеля. Вязем­ская десантная операция готовила и предвозвещала те дни, когда Красная Армия, приобретя боевой опыт и нако­пив силы, перейдёт в наступление по всему фронту и погонит захватчиков со своей земли.

Удивительным образом по итогам Вяземской десантной операции ни один военнослужащий не стал Героем Советского Союза. Алексей Левашёв погиб, не успев вступить в командова­ние; Иван Старчак, совершивший чу­до на Угре, был приговорён к расстре­лу за самоуправство — но, к счастью, вместо пули получил орден Ленина; а вот командующий 4 ВДК Александр Казанкин был представлен к званию Героя Советского Союза, но так его и не удостоился.

...Есть две войны: одна — та, что в учебниках и газетных реляциях, с хитроумными планами, продуманны­ми действиями, надёжной связью, по­левой кухней, безотказным оружием, достаточным количеством боеприпасов; и другая — реальная, когда всё идёт не по писаному, когда всё не бла­годаря, а вопреки, — и только запре­дельное мужество, жертвенность и находчивость солдата, его смекалка, упорство и терпение дают шанс вы­жить и даже добиться успеха. Вот в этой, второй, войне нет нам равных.

 

Алексей Пищулин, главный редактор

 

 

 



Отправить сообщение в редакцию