Самое интересное в мире музеев с 1931 года.

Рождённый в Кронштадте

Из наполненного хлябями и рябящими отражениями за­стывшей музыки Петербурга мы ранним утром выехали в Кронштадт. Этот город — колы­бель и могила Николая Степанови­ча Гумилёва (1886 – 1921) — суров как царский офицер, ветрен как Сере­бряный век, бесстрашен как путеше­ственники прошлого, а стоит у са­мой кромки воды, открывая дорогу в большой мир.

Наша подруга Анна заехала за на­ми ранним утром, сказав, что на машине добраться до Кронштадта можно минут за 40. Дождь почти не давал нам увидеть прозрачный осен­ний пейзаж вдоль обочин и совсем растворил залив, смазав его мутную сталь с глухими тучами. В бурные дни здесь волны перехлёстывают эстакаду, говорит Анна.

Когда мы подъехали к дому но­мер 7 по Советской улице Кронштадта, дождь стих. Нам открылся небольшой городской особнячок в классическом стиле, выкрашенный яркой жёлтой краской — с неожи­данной сквозной аркой посередине. Писатель Даниэль Орлов  — земляк Николая Степановича — по­могал нам находить гумилёвские места Кронштадта. Он рассказал, что адрес Гумилёвых — Екатерининская улица, 7, что были тут и Большая, и Малая Екатерининские улицы. Боль­шая в ХХ веке стала Советской. И именно этот адрес — улица Совет­ская, 7 — считают теперь домом, в котором Николай Гумилёв жил до пятилетнего возраста. Здесь нет па­мятника поэту и офицеру, как нет нигде: ни в Петербурге, ни в родо­вом имении матери Николая Степа­новича Слепнёве.

Но памятник будет. Здесь, в Крон­штадте. В прошлом — юбилейном для Гумилёва — году прошел конкурс и подготовлены площадка в сквере и проект памятника. Вскоре памятник должен быть открыт.

Следующим важным местом памя­ти Гумилёва стала для нас городская крепость — крепостная стена, Руби­кон для восставших в Кронштадте в 1921 году. Сквозь её ворота выплеснулся наружу русский бунт, утекла в необъятное море ниточка жизни Николая Гумилёва: по обви­нению в недоносительстве о готовя­щемся восстании он был арестован и расстрелян. Ни могилы, ни плиты, ни кенотафа.

Где молились за упокой тех от­важных? В Кронштадте было два больших собора. Андреевский, за­ложенный ещё при Петре Великом в 1717 году (знаменит тем, что здесь служил прот. Иоанн (Сергиев) Крон­штадтский). Собор был самым круп­ным в то время, когда родился Ни­колай Степанович. Встречались ли они — юный Николай Гумилёв и бла­готворитель и бессребреник Крон­штадтский, — история умалчивает. Музей‑квартира Иоанна Кронштадт­ского до полудня была ещё закрыта, но входную плату нам обозначили по телефону заранее — 1300 рублей по­жертвований, иначе не пустим.

Никольский собор строился уже в 1903 – 1913 годах, когда Николай Сте­панович учился в Петербурге, в Па­риже, путешествовал по Африке. На­верное, он посещал собор до своей безвременной смерти. Нам же доста­лась возможность увидеть стены и убранство собора изменёнными, от­реставрированными.

Форты могучими стражниками встали вокруг Кронштадта. На обрат­ном пути мы остановились у одно­го из них. Форт Риф на­ходится на маршруте экологической тропы государственного природного заказника «Западный Котлин». Тре­вожные события прошлого не обо­шли его стороной. К нему до сих пор примыкает военная база. Время оставило свои метки на стенах и кам­нях, густо припорошив их надпися­ми, мхом, травами и мелким кустар­ником. Мощь тёмных коренастых сооружений впечатляет до сих пор.

Прощались с Кронштадтом мы на диком пляже, где «солью моря про­питана спокойная грудь берега», где балтийские воды ласкают узорчатый песок, вплетая в него длинные водо­росли и солёные духи.На горизонте маяк, «иглой на разорван­ной карте» отмечает границу земли и неба. У его подножия — «гребни волн», там безумствует море и хлещет, но Кронштадт пред грозою не трепещет.

Дарья Сабинина

Кронштадт – Москва



Отправить сообщение в редакцию