Самое интересное в мире музеев с 1931 года.

На краешке огромного блюдца...

 «Связь человека с местом его обитания — загадочна, но очевидна. Или так: несомненна, но таинственна. Ведает ею известный древним geniusloci, гений места, связывающий интеллектуальные, духовные, эмоциональ­ные явления с их материальной средой».* Вот за этим «гением места» мы и отправились в Константиново, на родину поэта, которого знают все.

По дороге в музей‑заповед­ник Сергея Александровича Есенина (1895 – 1925), у меня в голове рефреном звучали есе­нинские строки:

Матушка в Купальницу по лесу ходила,

Босая, с подтыками, по росе бродила...

Когда‑то выученное наизусть в студенческие годы, именно оно оста­лось в памяти и с тех пор всплывало в голове при упоминании имени по­эта. Представлялся почему‑то камер­ный, будто бы закрытый интимно­стью интонации поэта пейзаж: лес, луг — такая «сутемень колдовная». Каково же было моё удивление, ко­гда, приехав на место, мы вышли на берег Оки! Перед нами простира­лась такая невозможная ширь, что даже дух захватывало. Это была не просто ширь, а ши‑и‑и‑ирь! Какая уж тут интимность, с таким‑то раз­махом... Пазл не складывался. Эпи­ческий пейзаж никак не хотел на­кладываться на тонкую личностную лирику.

Село стоит на высоком берегу, ко­торый не обрывается прямо в воду, а с кручи мягко подступает к ней яблоневыми садами и многочислен­ными тропками. А другой берег, низ­кий, сплошь покрытый заливными лугами, весь испещрён небольшими пойменными водоёмами, видимо, оставшимися от прежнего русла ре­ки — старицы. Представляется, буд­то сидишь на краешке огромного блюдца, на дне которого смешались вода и что‑то зелёное. Эти‑то луга и были основным промыслом сельчан: разнотравье давало много сена, ко­торое шло на корм скоту — в каждом дворе держали не менее двух ко­ров, — а излишек продавали. Кстати, и сейчас поблизости существует аг­рохолдинг с фирменным магазином «молочки» у дороги. Ресурсы реки использовались по полной — лови­ли рыбу и сплавляли лес на баржах в активно строившийся Петербург, но из‑за развития железных дорог бизнес вскоре стал нерентабельным. Тогда‑то и стал развиваться отхожий промысел — многие уходили на зара­ботки в город, устраиваясь на работу в торговые лавки Москвы. Отец бу­дущего поэта тоже был из таких — с 14 лет работая в мясной лавке, дослу­жившийся до старшего приказчика и торгового агента, он практически не жил с семьёй, бывая в Константи­нове наездами.

Первый вопрос, возникший при посещении дома Есениных: и как они здесь все помещались?! Дом, вы­строенный в 1909 году на месте ког­да‑то двухэтажного, построенного де­дом (как нам сказали, не от богатства, а потому что земли было мало и на первом этаже, как в северных домах, размещался скот) очень маленький — печка, крохотная горница, бабий кут, где стояла материнская кровать, и совсем уж крохотная кухонька. Сени, где содержался скот, хранилось сено и другие хозяйственные надобности, по площади больше самого дома. Вхо­дили туда прямо из дома.

Внутреннее убранство дома не­велико, по большей части в нём своеобразные вещи‑знаки, будто призванные проиллюстрировать рассказ: сундучок, подаренный Есе­нину священником Иоанном Смир­новым, где поэт хранил рукописи стихотворений, книги и другие лич­ные вещи, знаменитый материн «шушун», который Есенин упоми­нал в своих стихотворениях, ико­ны, семейное фото, дубовый стол с керосиновой лампой под зелёным абажуром, при свете которой часто работал Сергей Александрович. И вид из двух небольших оконец, выхо­дящих на главную улицу — на храм Казанской иконы Божьей Матери.

Церковь стоит не то чтобы пря­мо через дорогу, а в некотором от­далении, поэтому резонно было предположить, что когда‑то здесь размещался ещё один ряд домов. Но нет, местные жители уверили нас, что так и было во времена Есенина. Говорят, дед поэта, хоть и был кре­стьянином, но зажиточным, пользо­вался большим уважением у сельчан и никто не посмел встать перед ним. А ведь село было немаленькое — око­ло 600 дворов.

Кроме дома родителей С. А. Есе­нина в музее‑заповеднике есть ещё несколько объектов: реконструированное здание земской школы поблизости и восстановленный в 2010 году дом священника Ива­на Смирнова, сыгравшего важную роль в судьбе юного Сергея Есенина, усадьба последней константинов­ской помещицы Лидии Ивановны Кашиной, где бывал поэт, воссоздан­ные в последние годы по сохранив­шимся документам, фотографиям, диапозитивам и другим свидетель­ствам каретный двор, амбар, оран­жерея. И собственно литературный музей, открытый в 1995 году к 100‑ле­тию со дня рождения поэта.

Но мы туда не пошли, боясь рас­плескать впечатление и тонкое по­слевкусие — запах яблок. Они здесь всюду — яблони, увешанные самыми разными — где‑то оскоминно‑зелё­ными, а где‑то краснощёкими, буд­то дразнящими — плодами. Уходя, я подняла одно, упавшее с яблони у родительского дома. Оно упоитель­но пахло солнцем и слегка забродив­шим тёплым яблочным чаем.

Лариса Плетникова

Константиново (Рязанская область) – Москва.



Отправить сообщение в редакцию